plat_forma: (platforma)
[personal profile] plat_forma

Ильин И.А.

Полное собрание сочинений, Т.6,книга 2, М., Русская книга, 1996


ЧТО ТАКОЕ ХУДОЖЕСТВЕННОСТЬ

Николаю Карловичу Метнеру

Немного истинных пророков
С печатью тайны на челе
Веневитинов

Вот основной, вот труднейший, вот решающий вопрос для всего искусства: вопрос художественного совершенства и художественной критики, вопрос критерия, мерила, оценки и суда...


Совершенства?? ? иронически спросят тоном Пилата завзятые ?знатоки? и авторитетные ?ценители?; ?что есть совершенство? Художник творит то, что ему нравится', а зрителю нравится или не нравится то, что ему показали... Кому что нравится, тот то и хвалит... Разве можно согласить людей в их вкусах? Разве здесь можно что-нибудь доказать? Искусству нужна свобода; она нужна ему как воздух. Свобода творить; и свобода одобрять, наслаждаясь. О каком же обязательном совершенстве или доказательном критерии может идти речь??...
На эти вопросы мы должны дать прямой и ясный ответ.
Да, свобода нужна искусству, как воздух человеку: ибо свобода есть право творить по вдохновению, а не по принуждению и заказу. Но разве свободное вдохновение означает безответственность и вседозволенность? Разве художник, предоставленный своему вдохновению, имеет духовное право на произвол и беспутство? Разве вдохновение есть художественная распущенность и бесчинство? Не есть ли вдохновение, наоборот, прозрение высших закономерностей и совершенных связей? Не есть ли оно обретение подлинной художественной необходимости7
Бесспорно, никто не должен мешать художнику творить то, что ему ?нравится?. Пусть его и творит... Но ведь ему может ?понравиться? и плохое, безвкусное, нехудожественное или, еще хуже, ? растленное и растлевающее. Кто же смеет мешать нам устанавливать это, т. е. что вот такой-то художник создал нечто плохое, нехудожественное или растленное?..
Трудно помешать и зрителю наслаждаться тем, что ему нравится, и хвалить нравящееся. Пусть его и хвалит... Но ведь еще мудрый грек Гераклит отмечал, что люди нередко ?наслаждаются грязью?. Кто же может помешать нам установить это обстоятельство, т. е. что вот такие-то люди ?наслаждаются грязью??..
Согласить людей в их ?вкусах?, конечно, нельзя, да и не нужно: все равно всех не переделаешь. И само произведение искусства не станет ни лучше от согласных рукоплесканий толпы, ни хуже ? от ее единодушного свиста и поношения. Дело здесь совсем не в толпе; ни в одном глубоком, духовном вопросе уши ее никогда не росли выше лба. Да и как помешать ей, если она ?плюет на алтарь, где твой огонь горит??..
Но судить об искусстве, ? независимо от толпы и вопреки ей, ? судить в порядке ответственного служения можно и должно. И если бы русская художественная критика и русская эстетика были на высоте за последние пятьдесят лет, то может быть некоторые русские ?знатоки и ценители? не распространяли бы ныне с успехом дух эстетического большевизма, эту теорию безответственности и практику вседозволенности в искусстве.
В вопросах художественного совершенства и художественного суда ? возможно и доказывать, и показывать. Ответственный критик обязан обосновывать каждое свое суждение, каждое критическое слово, каждое одобрение и неодобрение. Это почти всегда нелегко; но всегда обязательно для него. Художественная критика не есть обывательское излияние восторга или негодования; она не есть и пересказ ?своими словами? того, что создал художник; она не есть и аналитическое разложение пустой ?формы? произведения...
Художественная критика требует целостного вхождения в самое произведение искусства. Надо забыть себя и уйти в него. Надо дать художнику выжечь его произведение в моей душе, вроде того, как выжигают по дереву. Надо дать ему вылепить его произведение из моей, покорной ему, лепкой и держащей, душевной глины. В послушном ему, непредвзято-чистом пространстве моего внутреннего мира должно верно и точно состояться его видение. Все, что он носил, вынашивая в себе; весь его художественный замысел и помысел; и все образы, в которые он уложил эту свою художественную медитацию; и все внешнее тело его произведения, ? слышимые звуки и слова, видимые линии, краски, плоскости, массы, ? все должно быть воспринято моим духом, состояться в нем, стрястись, пропеть себя, выжечь себя в нем; словом ? развернуться во мне, в пространствах моего духовного внимания. И тогда только...
Но, увы, люди воспринимают искусство рассеянно и безразлично; никто и не думает о ?целостном вхождении?, о верном и точном восприятии, о глубокой и таинственной медитации художника. Думают о своем развлечении и удовольствии. Приносят в концерт или в картинную галерею свои повседневные интересы и настроения, свое обывательское ?самочувствие?. И не думают освободить в себе ?духовное место? для художественного произведения. И потом судят о своих личных, мимолетных впечатлениях так, как если бы в них заключалось все делоДайте художнику властно дохнуть в ваш внутренний мир; дайте ему свою душу, как покорный и крепкий пластилин; не ?уши? и не ?глаза?, а всю душу до дна. И тогда вы увидите, что возможна верная встреча в художественном произведении ? и с самим художником, и с другими, так же сосредоточенно и предметно воспринимавшими его, как и вы...
Вам приходилось когда-нибудь видеть лицо художника, когда вы, возвращаясь из глубокого, самозабвенного созерцания его произведения, как бы из некоего священного колодца, в котором вы слышали или видели его видение, ? когда вы начинаете выговаривать вслух, с трудом подыскивая слова, его основную медитацию, то Главное, ради которого он создавал свое произведение? Вы говорите в великой сосредоточенности, как бы ощупью, медленно, беспомощно, то иносказанием, то намеком; иногда почти изнемогая от напряжения, ? но по существу верно. А его лицо, ? и не лицо уже, а лик, ? сияет радостным светом свершённости; ибо он видит, что искусство его состоялось в вас и что власть его передала вам (сквозь все образы и сквозь внешнее тело искусства) ту художественную медитацию, ту выношенную им тайну, ради которой он творил. И вам уже не нужно спрашивать его, верно ли вы осязали духом его художественный помысел; ибо на лице его вы уже прочли ответ...

Итак, во всяком подлинно художественном произведении имеется это главное, это сказуемое, некая бессознательно выношенная тайна, которая ищет себе верных образов и верного художественного тела (звуков, слов, красок, линий и т. д.). Эта тайна есть как бы душа произведения; отнимите ее ? и все тело распадается на случайные куски и обрывки. Эта тайна есть как бы внутреннее солнце произведения, лучами которого все оно пронизано изнутри; она царит, и ей все подчиняется; она диктует художнику закон, и меру, и выбор, и необходимость, и все оттенки... Ей он повинуется. Из нее творит. Из нее критикует и исправляет свое создание. Ибо он знает, что всякое слово и весь ритм его поэмы; всякая модуляция его музыкальной темы; всякий персонаж его драмы; всякая деталь его картины; всякий жест и поза его танца ? должны служить ей, являть ее; должны быть потребованы и выращены из ее глубины; должны быть необходимы для ее художественного прикровенного раскрытия...

Искусство есть прежде всего и глубже всего ? культ тайны, искренний, целомудренный, непритязательный... Где нет этого сосредоточенного вынашивания тайны, где нет художественного тайноведения (о, сколь ответственного!), ? там нет и настоящего искусства. Там или совсем нет Главного, или же оно подменяется рассудочными выдумками и произвольными комбинациями. Истинный художник есть не только ?жрец прекрасного? (Пушкин), но it жрец мировой тайны, постигаемой в глубине сердечного созерцания. Он внемлет ей и в ?дольней лозы прозябании?, и в ?подводном ходе гад морских?, и в ?криках сельских пастухов?, ?
И бездны мрачной на краю, И в разъяренном океане, Средь грозных волн и бурной тьмы, И в аравийском урагане. И в дуновении Чумы...
Если нет тайны и ее бессознательно-созерцательного вынашивания, ? то нет и художника, нет и искусства, а есть лишь их праздная и соблазнительная видимость. Ибо искусство родится из таинственных недр мирового бытия.
Только при таком понимании искусства может быть верно разрешен вопрос о художественном совершенстве и художественном критерии.
Творящий художник имеет дело обычно с тремя слоями искусства.
Во-первых, ? с внешней материей: в поэзии ? это звучащее слово и язык; в музыке ? это поющий звук и инструмент; в скульптуре ? глина, камень, дерево, металл; в живописи ? краски и цвета, линии, светотень; в театре и танце само человеческое тело, декорации, обстановка. Эта внешняя материя имеет свои законы (законы языка и грамматики, законы музыкального звучания и созвучия, законы цвета, законы масс, законы человеческого естества). Эти законы должны быть соблюдены, но при соблюдении подчинены двум более глубоким слоям. Ибо внешняя материя искусства есть лишь средство и орудие; она не самостоятельна и не смеет быть самодовлеющей. Она призвана быть верным знаком художественного образа и художественной тайны...
Так, безграмотное стихотворение не может быть художественно совершенным, какие бы яркие образы и глубокие помыслы оно ни несло читателю. Но одной грамотности и ?стильности? ? конечно, недостаточно. Нельзя попирать законы музыкального звучания и созвучия, как делают это все ?джаз-бандиты? и бегущие за ними модернисты в музыке; но музыкальная грамотность в композиции и инструментовке и верный слуховой вкус ? отнюдь не обеспечивает еще художественности. Мастер краски и линии может создать совершенно нехудожественную картину; мастер естественного телодвижения может художественно провалить свою роль и свой танец. Над внешней материей должен царить образ; над образом должна царить про-рекающаяся тайна.
Во-вторых, художник имеет дело с образным составом искусства. Строитель не просто скрепляет камни и дерево, но показывает нам образ храма и жилища. Воображение живописца дает зрителю, сверх того, образы плодов, цветов, деревьев, животных, гор, моря, неба, человеческого тела (и через него ? человеческой души) или же просто узора; воображение поэта властно дать сверх этого всего еще и весь внутренно-душевный мир человека (в отвлечении от их внешности, напр., ?Я вас любил? Пушкина); воображение музыканта властно показать по-своему не только все это, но и многие, ни словесно, ни зрительно не передаваемые состояния мира и содержания человеческого духа...
Все эти образы имеют свои законы (законы, подсказанные природой, законы пропорции, гармоничности, перспективы, законы человеческой психологии и другие, теоретически еще не исследованные и не формулированные... целое великое поле для исследователя!). И эти законы настоящий художник соблюдает интуитивно и бессознательно, но, соблюдая, подчиняет глубочайшему содержанию про-рекающейся художественной тайны. Ибо и образ не смеет быть самодовлеющим; и он есть лишь средство и орудие (чего не признавала, например, венецианская живопись) .
Архитектурная дисгармония (напр., дворец дожей); картина с неудавшимся ракурсом (напр.. Тело Христа, Мантеньи); портрет, состоящий из хаотически разбросанных кусков лица (Пикассо); драма с психологически не индивидуализированными героями (Жизнь Человека, Л. Андреева); соната с несвязанными взаимно и не развивающимися темами и т. под. ? не дадут художественного произведения, совершенно независимо от внешней грамотности, прелестных деталей и глубокого замысла художника... Образный состав искусства имеет свою, обязательную ?грамотность?. Но и она подчинена Главному ? третьему слою искусства, прорекающейся через художника тайне!
Итак, вот критерий художественного совершенства: будь верен законам внешней материи, но, осуществляя их, подчини их живую комбинацию ? образуй главному замыслу; будь верен законам изображаемого образа, но, осуществляя их, подчини их живую комбинацию своему главному замыслу, являемой тайне; а художественный замысел свой всегда вынашивай до полной зрелости, и пусть он будет всепронизывающим, внутренним солнцем твоего произведения.
Именно это имел в виду поэт Шевырев, когда писал в своем мудром стихотворении ?К Фебу? (т: е. к солнцу): Плодов и звуков божество! К тебе взывает стих мой смелый: Да мысль глядится сквозь него. Как ты сквозь плод прозрачно-спелый!..
Как солнце взращивает плод, пронизывая его своими лучами, так художественный замысел поэта должен пронизывать все стихотворение, глядясь в него и сияя из него людям...
Таково и было всегда все великое и классическое в искусстве. Таково оно будет и впредь.
Вот откуда открывается художественное совершенство. Вот где начинается настоящая и плодотворная художественная критика...



From:
Anonymous( )Anonymous This account has disabled anonymous posting.
OpenID( )OpenID You can comment on this post while signed in with an account from many other sites, once you have confirmed your email address. Sign in using OpenID.
User
Account name:
Password:
If you don't have an account you can create one now.
Subject:
HTML doesn't work in the subject.

Message:

 
Notice: This account is set to log the IP addresses of everyone who comments.
Links will be displayed as unclickable URLs to help prevent spam.

January 2013

S M T W T F S
  12 3 45
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031  

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 20th, 2017 07:56 pm
Powered by Dreamwidth Studios