plat_forma: (platforma)
[personal profile] plat_forma

Ильин И.А.

Полное собрание сочинений, Т.6,книга 2, М., Русская книга, 1996


ИСКУССТВО И ВКУС ТОЛПЫ
Ивану Сергеевичу Шмелеву
Мы же возбудим течение встречное
Против течения!
Гр. А. К. Толстой

Для того, чтобы все наши разговоры и писания об искусстве имели смысл; для того, чтобы судить и спорить о художественном, ? надо, чтобы люди научились и приучились сосредоточиваться не на том, что кому в искусстве нравится, а на том, что в самом деле хорошо...


? ?Как? Исключить из искусства отклик сердца и души?! Заглушить в себе трепет приемлющего или отвращающего чувства? Подавить в себе радостные, облегчающие ?да?, или возмущенный протест, или, наконец, просто суждение личного, свободного вкуса? Что же, люди должны стать бесчувственными истуканами перед лицом искусства? Или ? холодными резонерами о ?достоинствах? и ?недостатках? произведения? Ведь это значит ? убить живую душу, влекущуюся к искусству... Что же от него останется, если это дыхание смерти победит в людях?!..?
В этом главном недоразумении, которое мне не раз приходилось выслушивать и в частных беседах, и на преподавательской кафедре, ? я всегда понимал и гнев, и самое недоразумение; но для того, чтобы недоразумение рассеялось, нужно, чтобы сначала утих гнев...
Нет, нет; о подавлении личного чувства, воображения и вкуса совсем не должно быть и речи. Боже нас избави и от истуканства, и от холодного резонерства. Художник творит для живых, чувствующих и страдающих, духовно ищущих и томящихся людей; он творит, чтобы осветить и зажечь. Он требует от зрителя и слушателя не бесчувственного внимания, а полного доверия и всей души, сохраняя за собой право по-своему овладеть этими душевнымисилами (чувством, воображением, волею, мыслью), напрячь их, наполнить их, зажечь, окрылить, осчастливить, обогатить так, как этого потребует его вдохновение. В этом власть и ответственность всякого творящего художника...
Словом, об эстетическом ?умерщвлении? ?души, сердца, чувства или личного вкуса? ? совсем нет и речи...
Но тут-то все и начинается, ибо речь идет не об ?умерщвлении? души, созерцания и вкуса, а об их художественном воспитании. А это воспитание и состоит в том, чтобы люди приучились сосредоточиваться в искусстве не на том, что им нравится, а на том, что в самом деле хорошо...
Есть старая и мудрая русская поговорка: ?по милу хорош или по хорошу мил?... В ней заложена целая философия.
?По милу хорош? ? означает: мне нравится этот человек, этот поступок, это стихотворение, эта картина; а раз что нравится, раз это мне ?мило? и ?приятно? ? значит, оно и хорошо. Так судит толпа: что мне мило и любо, того мне и хочется, то для меня и ?хорошо?.
Для меня? А на самом деле?
Замечательно, что душа человека созревает, прозревает и мудреет именно тогда, когда жизнь ставит ее перед этим вопросом во всей его остроте. Так обстоит дело не только в искусстве. ?Я имела несчастье полюбить ?негодяя?, ? говорит прозревшая женщина, впервые осознавшая свою драму... ?Я не понимаю, как мне могла нравиться тогда эта пошлая компания?, ? говорит молодой человек, оглядываясь на свои гимназические годы... Так и в искусстве: ?Я тогда увлекался этой поэзией; сейчас мне даже трудно сказать, что я находил в этих туманных, неуклюжих строфах, воспевающих чаще всего вино, кабак и разврат?... Жизнь духа начинается именно в тот миг, когда человек начинает постигать, что ему может нравиться плохое, а хорошее может ему и не нравиться; что не все ?милое? и ?приятное? хорошо; и что надо вырасти, очистить и углубить свою душу до того, чтобы все хорошее на самом деле ? стало хорошим и для меня, т. е. стало ?нравиться?. Понять это, ? значит вступить в полосу духовной зрелости.
?По хорошу мил? ? означает: этот человек так хорош, это стихотворение настолько совершенно, эта картина настолько художественна, ...что все мои предубеждения и сомнения исчезли и я получил истинное и глубокое наслаждение (?я был побежден?, ?увлечен?, ? я полюбил??). Так, человек может внезапно ?найти? и ?полюбить? Пушкина, Глинку, Баха, Боттичелли, Нестерова, Копо ди Марковальдо, Эйхендлрфа или нового, еще неизвестного миру художника. Здесь КАЧЕСТВО ПОБЕЖДАЕТ ДУШУ, а не душа привешивает ярлык мнимого качества к тому, что ей ?пришлось по вкусу?.
?Но люди могут все же ошибаться??
Конечно, да еще как! Гарантии от ошибок вкуса нет. Но именно потому так полезно бывает человеку больно-пребольно обжечься несколько раз на ошибках своего собственного вкуса, чтобы понять различие между ?мило? и ?хорошо?? Ибо ? увы! ? то, что нам нравится, часто совсем не хорошо; а мимо того, что действительно хорошо, мы часто проходим равнодушные вместе с толпой?А между тем в с я д у х о в н а я к у л ь т у р а и вместе с ней все великое искусство построены не на ? по милу хорош?, а ?по хорошу мил??
От ошибок вкуса нет гарантий. Но есть верное и не-верное НАПРАВЛЕНИЕ ВОСПРИЯТИЯ И ВКУСА. Наивно и нелепо носиться со своим личным душевным укладом, как мерилом ?хорошего? в поэзии, музыке, живописи, скульптуре или танце; зато правильно и мудро предоставлять большим и бесспорным художникам (?классикам?) свою душу, чтобы они воспитали, углубили и облагородили её эстетический вкус. Воспринимая искусство, не надо прислушиваться к себе, к своим душевным состояниям, настроениям и ?приятностям?; НАДО ЗАБЫВАТЬ О СЕБЕ В ХУДОЖЕСТВЕННОМ СОЗЕРЦАНИИ; надо помнить, что нам может понравиться и плохое, и никогда не доверять ни первому, ни второму впечатлению. Суждение настоящего вкуса гораздо глубже, чем обывательское ?нравится?: это суждение родится не на поверхности случайного ?удовольствия-неудовольствия?, а из глубины души, ищущей совершенства и потерявшей себя в художественном восприятии данного произведения искусства?
Разрешение вопроса состоит не в том, чтобы ?нравилось? независимо от того, ?хорошо? или ?плохо?,- из этого возникает только безответственная претенциозность, ВКУС ТОЛПЫ (равносильный почти всегда безвкусию), ?мода? в искусстве и в конечном итоге ПОШЛОСТЬ. Но разрешение вопроса состоит и не в том, чтобы люди в холодном безразличном анализе доказывали друг другу, что такое-то произведение искусства создано по всем законам ?красоты?, а такое-то нет. Мало того, чтобы было ?хорошо?, надо, чтобы истинная художественность проникала в самую глубину души, вызывая, по слову Пушкина, ?восторг и умиленье? или то дивное, незабываемое по радостности своей чувство, будто я всю жизнь ждал именно этой мелодии, именно этой элегии, этой картины, будто я сам ?все хотел? создать их и только не умел? Но мало также, чтобы создание искусства ?нравилось? или давало удовлетворение; надо идти дальше, уходя в созерцание его ОБЪЕКТИВНОГО СОВЕРШЕНСТВА, которое уже не зависит от моего одобрения и не нуждается в нем, перед которым я сам оказываюсь ОСЧАСТЛИВЛЕННЫМ УЧЕНИКОМ, а не тщеславным фатом или резонирующим снобом.
Этот серьезный и глубокий подход наш к искусству, важен не только для нас, зрителей или слушателей, но и для НИХ, ТВОРЯЩИХ ХУДОЖНИКОВ. Мы не должны и не смеем требовать от них ни приспособления к нашим дурным и случайным вкусам, ни лести, ни заигрывания. Художник должен творить СВОБОДНО ? отнюдь не бессовестно, не безответственно, не произвольно, но по свободному вдохновению, БЕЗ ОГЛЯДКИ НА ТОЛПУ, без заботы о ее модах, вкусах, вожделениях и претензиях. Углубляясь в свой творческий процесс, вынашивая свою художественную ТАЙНУ, находя для нее верные ОБРАЗЫ, звуки, линии, краски и слова, он не должен коситься на ?нас? и на наши ?рукоплескания? или ?свистки?; а мы не должны стоять вокруг него требовательной чернью, ?бранить его? или ?плевать на алтарь, где горит его огонь?. Он должен помнить, что СОЗДАННОЕ СОВЕРШЕНСТВО ВОСПИТЫВАЕТ ВКУС ТОЛПЫ И ВОЗНОСИТ ДУШУ ЧЕЛОВЕКА, но что ВКУС ТОЛПЫ СНИЖАЕТ И ОПОШЛЯЕТ ХУДОЖЕСТВЕННОЕ ТВОРЧЕСТВО
Ты царь: живи один. Дорогою свободной
Иди, куда влечет тебя свободный ум.
Усовершенствуя плоды любимых дум,
Не требуя наград за подвиг благородный.
Они в самом тебе. Ты сам свой высший суд;
Всех строже оценить умеешь ты свой труд.
Ты им доволен ли, взыскательный художник
Вот гениально высказанный, великий и непоколебимый канон художественного творчества; величайшая, царственная свобода в отношении к тому, что гласит ?суд глупца и смех толпы холодной?; и величайшее, строгое, взыскательное творческое напряжение свободного Ума ? таковы две первоосновы, в коих слагается и протекает ?благородный подвиг? художника. И может ли быть иначе? Как найдет он верные образы для своей главной тайны, как подберет он верную земную материю, ткань из линии, масс звуков и слов для рожденных им образов, если его внимание будет разделено между тем, к чему зовет его ?божественный глагол? (Пушкин), и тем, что ?нам нравится?? Что создаст он, раздвоенный внутренне между таинственными зовами из глубины (?Как ропот струй, так шепчет сердца голос...? А. К. Толстой) и крикливыми голосами толпы, создающей ему ?успех? или ?неуспех??.. Художник призван вести; он никого не поведет, если сам побежит за толпой. Где-то, в глубине своей души, в самом начале своего творчества, он должен дать трепетную клятву служить Богу, а не человекам; осуществлять художественный закон, а не угодничать перед людьми, не раболепствовать перед диктаторами, не гоняться за площадной модой. Только тогда он сумеет ?благоухающими устами поэзии навевать на души то, чего не внесешь в них никакими законами и никакою властью? (Гоголь).
Но если к этому призваны и сам художник, и внимающая ему душа, ? то эта духовная свобода от всяческой непредметности, и эта совестливая сосредоточенность на ?строгой тайне? искусства и на ее ?сокровеннейшей небесной музыке? (Гоголь) является основным законом для художественного критика.
Критик призван быть не любезным льстецом, не придирчивым ругателем и не эмоциональным болтуном, несущимся за своими или (еще хуже) за чужими ?импрессиями?. Он призван видеть вместе с артистом ту тайну, которую тот изображает; но, кроме того ? еще и самое творящую душу артиста, его дар, его путь, его срывы и взлеты. Он должен помогать художнику: ? оберегать его свободу от толпы и помогать его творческим напряжениям. Для этого критик должен быть прозорлив, предметен и честен; и прежде всего ? он должен быть сам свободен от моды, от толпы, от личных пристрастий и от соблазнов знакомства. И далее, критик есть воспитатель зрителя и слушателя. Он должен видеть не менее артиста, но более рядового зрителя; показывать художнику душу зрителя и показывать зрителю душу художника. Критик должен быть свободным мастером главного; но не в творчестве, ибо тогда он сам стал бы художником, а в созерцании и в его осмысливании...
И ныне, когда на великих просторах русской культуры воцарилась чернь, худшая разновидность ее ? полуобразованная чернь, с ее материализмом, пошлостью, заносчивостью и воинственной требовательностью; когда подъяремное русское искусство под угрозами этой черни утратило свою свободу и вынуждено вот уже пятнадцать лет слушать ?суд глупца? и вменять его себе в закон; когда идея художественной критики поругана литературными лакеями советчины и критик стал политическим сыщиком, ? мы должны спокойно и уверенно развернуть знамя нашей исконной русской художественной традиции; и более того ? мы должны осуществлять до конца ее заветы в творчестве, в восприятии и в критике. И этим растить, углублять и умножать русское национальное художество.

January 2013

S M T W T F S
  12 3 45
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031  

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 20th, 2017 08:06 pm
Powered by Dreamwidth Studios