plat_forma: (platforma)
[personal profile] plat_forma

Ильин И.А.

Полное собрание сочинений, Т.6,книга 2, М., Русская книга, 1996


ИСКУССТВО И ВКУС ТОЛПЫ
Ивану Сергеевичу Шмелеву
Мы же возбудим течение встречное
Против течения!
Гр. А. К. Толстой

Для того, чтобы все наши разговоры и писания об искусстве имели смысл; для того, чтобы судить и спорить о художественном, ? надо, чтобы люди научились и приучились сосредоточиваться не на том, что кому в искусстве нравится, а на том, что в самом деле хорошо...


? ?Как? Исключить из искусства отклик сердца и души?! Заглушить в себе трепет приемлющего или отвращающего чувства? Подавить в себе радостные, облегчающие ?да?, или возмущенный протест, или, наконец, просто суждение личного, свободного вкуса? Что же, люди должны стать бесчувственными истуканами перед лицом искусства? Или ? холодными резонерами о ?достоинствах? и ?недостатках? произведения? Ведь это значит ? убить живую душу, влекущуюся к искусству... Что же от него останется, если это дыхание смерти победит в людях?!..?
В этом главном недоразумении, которое мне не раз приходилось выслушивать и в частных беседах, и на преподавательской кафедре, ? я всегда понимал и гнев, и самое недоразумение; но для того, чтобы недоразумение рассеялось, нужно, чтобы сначала утих гнев...
Нет, нет; о подавлении личного чувства, воображения и вкуса совсем не должно быть и речи. Боже нас избави и от истуканства, и от холодного резонерства. Художник творит для живых, чувствующих и страдающих, духовно ищущих и томящихся людей; он творит, чтобы осветить и зажечь. Он требует от зрителя и слушателя не бесчувственного внимания, а полного доверия и всей души, сохраняя за собой право по-своему овладеть этими душевнымисилами (чувством, воображением, волею, мыслью), напрячь их, наполнить их, зажечь, окрылить, осчастливить, обогатить так, как этого потребует его вдохновение. В этом власть и ответственность всякого творящего художника...
Словом, об эстетическом ?умерщвлении? ?души, сердца, чувства или личного вкуса? ? совсем нет и речи...
Но тут-то все и начинается, ибо речь идет не об ?умерщвлении? души, созерцания и вкуса, а об их художественном воспитании. А это воспитание и состоит в том, чтобы люди приучились сосредоточиваться в искусстве не на том, что им нравится, а на том, что в самом деле хорошо...
Есть старая и мудрая русская поговорка: ?по милу хорош или по хорошу мил?... В ней заложена целая философия.
?По милу хорош? ? означает: мне нравится этот человек, этот поступок, это стихотворение, эта картина; а раз что нравится, раз это мне ?мило? и ?приятно? ? значит, оно и хорошо. Так судит толпа: что мне мило и любо, того мне и хочется, то для меня и ?хорошо?.
Для меня? А на самом деле?
Замечательно, что душа человека созревает, прозревает и мудреет именно тогда, когда жизнь ставит ее перед этим вопросом во всей его остроте. Так обстоит дело не только в искусстве. ?Я имела несчастье полюбить ?негодяя?, ? говорит прозревшая женщина, впервые осознавшая свою драму... ?Я не понимаю, как мне могла нравиться тогда эта пошлая компания?, ? говорит молодой человек, оглядываясь на свои гимназические годы... Так и в искусстве: ?Я тогда увлекался этой поэзией; сейчас мне даже трудно сказать, что я находил в этих туманных, неуклюжих строфах, воспевающих чаще всего вино, кабак и разврат?... Жизнь духа начинается именно в тот миг, когда человек начинает постигать, что ему может нравиться плохое, а хорошее может ему и не нравиться; что не все ?милое? и ?приятное? хорошо; и что надо вырасти, очистить и углубить свою душу до того, чтобы все хорошее на самом деле ? стало хорошим и для меня, т. е. стало ?нравиться?. Понять это, ? значит вступить в полосу духовной зрелости.
?По хорошу мил? ? означает: этот человек так хорош, это стихотворение настолько совершенно, эта картина настолько художественна, ...что все мои предубеждения и сомнения исчезли и я получил истинное и глубокое наслаждение (?я был побежден?, ?увлечен?, ? я полюбил??). Так, человек может внезапно ?найти? и ?полюбить? Пушкина, Глинку, Баха, Боттичелли, Нестерова, Копо ди Марковальдо, Эйхендлрфа или нового, еще неизвестного миру художника. Здесь КАЧЕСТВО ПОБЕЖДАЕТ ДУШУ, а не душа привешивает ярлык мнимого качества к тому, что ей ?пришлось по вкусу?.
?Но люди могут все же ошибаться??
Конечно, да еще как! Гарантии от ошибок вкуса нет. Но именно потому так полезно бывает человеку больно-пребольно обжечься несколько раз на ошибках своего собственного вкуса, чтобы понять различие между ?мило? и ?хорошо?? Ибо ? увы! ? то, что нам нравится, часто совсем не хорошо; а мимо того, что действительно хорошо, мы часто проходим равнодушные вместе с толпой?А между тем в с я д у х о в н а я к у л ь т у р а и вместе с ней все великое искусство построены не на ? по милу хорош?, а ?по хорошу мил??
От ошибок вкуса нет гарантий. Но есть верное и не-верное НАПРАВЛЕНИЕ ВОСПРИЯТИЯ И ВКУСА. Наивно и нелепо носиться со своим личным душевным укладом, как мерилом ?хорошего? в поэзии, музыке, живописи, скульптуре или танце; зато правильно и мудро предоставлять большим и бесспорным художникам (?классикам?) свою душу, чтобы они воспитали, углубили и облагородили её эстетический вкус. Воспринимая искусство, не надо прислушиваться к себе, к своим душевным состояниям, настроениям и ?приятностям?; НАДО ЗАБЫВАТЬ О СЕБЕ В ХУДОЖЕСТВЕННОМ СОЗЕРЦАНИИ; надо помнить, что нам может понравиться и плохое, и никогда не доверять ни первому, ни второму впечатлению. Суждение настоящего вкуса гораздо глубже, чем обывательское ?нравится?: это суждение родится не на поверхности случайного ?удовольствия-неудовольствия?, а из глубины души, ищущей совершенства и потерявшей себя в художественном восприятии данного произведения искусства?
Разрешение вопроса состоит не в том, чтобы ?нравилось? независимо от того, ?хорошо? или ?плохо?,- из этого возникает только безответственная претенциозность, ВКУС ТОЛПЫ (равносильный почти всегда безвкусию), ?мода? в искусстве и в конечном итоге ПОШЛОСТЬ. Но разрешение вопроса состоит и не в том, чтобы люди в холодном безразличном анализе доказывали друг другу, что такое-то произведение искусства создано по всем законам ?красоты?, а такое-то нет. Мало того, чтобы было ?хорошо?, надо, чтобы истинная художественность проникала в самую глубину души, вызывая, по слову Пушкина, ?восторг и умиленье? или то дивное, незабываемое по радостности своей чувство, будто я всю жизнь ждал именно этой мелодии, именно этой элегии, этой картины, будто я сам ?все хотел? создать их и только не умел? Но мало также, чтобы создание искусства ?нравилось? или давало удовлетворение; надо идти дальше, уходя в созерцание его ОБЪЕКТИВНОГО СОВЕРШЕНСТВА, которое уже не зависит от моего одобрения и не нуждается в нем, перед которым я сам оказываюсь ОСЧАСТЛИВЛЕННЫМ УЧЕНИКОМ, а не тщеславным фатом или резонирующим снобом.
Этот серьезный и глубокий подход наш к искусству, важен не только для нас, зрителей или слушателей, но и для НИХ, ТВОРЯЩИХ ХУДОЖНИКОВ. Мы не должны и не смеем требовать от них ни приспособления к нашим дурным и случайным вкусам, ни лести, ни заигрывания. Художник должен творить СВОБОДНО ? отнюдь не бессовестно, не безответственно, не произвольно, но по свободному вдохновению, БЕЗ ОГЛЯДКИ НА ТОЛПУ, без заботы о ее модах, вкусах, вожделениях и претензиях. Углубляясь в свой творческий процесс, вынашивая свою художественную ТАЙНУ, находя для нее верные ОБРАЗЫ, звуки, линии, краски и слова, он не должен коситься на ?нас? и на наши ?рукоплескания? или ?свистки?; а мы не должны стоять вокруг него требовательной чернью, ?бранить его? или ?плевать на алтарь, где горит его огонь?. Он должен помнить, что СОЗДАННОЕ СОВЕРШЕНСТВО ВОСПИТЫВАЕТ ВКУС ТОЛПЫ И ВОЗНОСИТ ДУШУ ЧЕЛОВЕКА, но что ВКУС ТОЛПЫ СНИЖАЕТ И ОПОШЛЯЕТ ХУДОЖЕСТВЕННОЕ ТВОРЧЕСТВО
Ты царь: живи один. Дорогою свободной
Иди, куда влечет тебя свободный ум.
Усовершенствуя плоды любимых дум,
Не требуя наград за подвиг благородный.
Они в самом тебе. Ты сам свой высший суд;
Всех строже оценить умеешь ты свой труд.
Ты им доволен ли, взыскательный художник
Вот гениально высказанный, великий и непоколебимый канон художественного творчества; величайшая, царственная свобода в отношении к тому, что гласит ?суд глупца и смех толпы холодной?; и величайшее, строгое, взыскательное творческое напряжение свободного Ума ? таковы две первоосновы, в коих слагается и протекает ?благородный подвиг? художника. И может ли быть иначе? Как найдет он верные образы для своей главной тайны, как подберет он верную земную материю, ткань из линии, масс звуков и слов для рожденных им образов, если его внимание будет разделено между тем, к чему зовет его ?божественный глагол? (Пушкин), и тем, что ?нам нравится?? Что создаст он, раздвоенный внутренне между таинственными зовами из глубины (?Как ропот струй, так шепчет сердца голос...? А. К. Толстой) и крикливыми голосами толпы, создающей ему ?успех? или ?неуспех??.. Художник призван вести; он никого не поведет, если сам побежит за толпой. Где-то, в глубине своей души, в самом начале своего творчества, он должен дать трепетную клятву служить Богу, а не человекам; осуществлять художественный закон, а не угодничать перед людьми, не раболепствовать перед диктаторами, не гоняться за площадной модой. Только тогда он сумеет ?благоухающими устами поэзии навевать на души то, чего не внесешь в них никакими законами и никакою властью? (Гоголь).
Но если к этому призваны и сам художник, и внимающая ему душа, ? то эта духовная свобода от всяческой непредметности, и эта совестливая сосредоточенность на ?строгой тайне? искусства и на ее ?сокровеннейшей небесной музыке? (Гоголь) является основным законом для художественного критика.
Критик призван быть не любезным льстецом, не придирчивым ругателем и не эмоциональным болтуном, несущимся за своими или (еще хуже) за чужими ?импрессиями?. Он призван видеть вместе с артистом ту тайну, которую тот изображает; но, кроме того ? еще и самое творящую душу артиста, его дар, его путь, его срывы и взлеты. Он должен помогать художнику: ? оберегать его свободу от толпы и помогать его творческим напряжениям. Для этого критик должен быть прозорлив, предметен и честен; и прежде всего ? он должен быть сам свободен от моды, от толпы, от личных пристрастий и от соблазнов знакомства. И далее, критик есть воспитатель зрителя и слушателя. Он должен видеть не менее артиста, но более рядового зрителя; показывать художнику душу зрителя и показывать зрителю душу художника. Критик должен быть свободным мастером главного; но не в творчестве, ибо тогда он сам стал бы художником, а в созерцании и в его осмысливании...
И ныне, когда на великих просторах русской культуры воцарилась чернь, худшая разновидность ее ? полуобразованная чернь, с ее материализмом, пошлостью, заносчивостью и воинственной требовательностью; когда подъяремное русское искусство под угрозами этой черни утратило свою свободу и вынуждено вот уже пятнадцать лет слушать ?суд глупца? и вменять его себе в закон; когда идея художественной критики поругана литературными лакеями советчины и критик стал политическим сыщиком, ? мы должны спокойно и уверенно развернуть знамя нашей исконной русской художественной традиции; и более того ? мы должны осуществлять до конца ее заветы в творчестве, в восприятии и в критике. И этим растить, углублять и умножать русское национальное художество.

From:
Anonymous( )Anonymous This account has disabled anonymous posting.
OpenID( )OpenID You can comment on this post while signed in with an account from many other sites, once you have confirmed your email address. Sign in using OpenID.
User
Account name:
Password:
If you don't have an account you can create one now.
Subject:
HTML doesn't work in the subject.

Message:

 
Notice: This account is set to log the IP addresses of everyone who comments.
Links will be displayed as unclickable URLs to help prevent spam.

January 2013

S M T W T F S
  12 3 45
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031  

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 20th, 2017 07:58 pm
Powered by Dreamwidth Studios